Ховард Филипс Лавкрафт

КАРТИНА В ДОМЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Отечественному читателю предоставляется уникальная возможность познакомиться с творчеством классиков американской и мировой литературы, работавших в жанре, так называемого "ужасного", "страшного", "сверхъестественного" рассказа. В многочисленных зарубежных изданиях и публикациях на эту тему имена Ховарда Филипса Лавкрафта (1890 - 1937) и Августа Уильяма Дерлета (1909 - 1971) стоят рядом, хотя к тому времени, когда слабого, больного с детства Лавкрафта, дожившего лишь до сорока шести лет, безвременно свело в могилу неизлечимое заболевание почек, его друг и соратник по писательскому труду еще только вступал в пору своего творческого расцвета.

Август Дерлет первым дал возможность широкому читателю познакомиться с творческим наследием своего покойного друга. Более того, он взял на себя труд завершения и последующего издания многих его неоконченных работ, которые, как знать, возможно, еще не один год пролежали бы неопубликованными в архивах Лавкрафта, как это, к сожалению, было при его жизни - жизни до обидного короткой, в общем-то лишенной сколь-нибудь значительных событий, преимущественно уединенной.

Лавкрафт родился в городе Провиденс, штат Род-Айленд. С раннего детства он отличался слабым здоровьем и вел преимущественно затворнический, иногда ночной образ жизни. Органически не перенося холода, он часто по нескольку месяцев не выходил из дома. Пристрастие к блужданиям по ночному городу однажды окончилось для него весьма плачевно - он переохладился и в шоке свалился прямо на улице. Изредка выбираясь в Сент-Августин, Чарльстон, Нетч, Новый Орлеан и другие старые города Северной Америки, он с головой уходил в исследование старинных зданий и изделий антиквариата, а находясь в родном Провиденсе, сутками не выходил из библиотеки своего деда, где проглатывал одну книгу за другой. Обладая феноменальной памятью, он накопил за многие годы невероятное количество сведений из всех мыслимых областей знания, включая нравы и традиции XVIII века - того самого периода, в котором, как он указывал в своей обширной, насчитывавшей более ста тысяч писем, переписке, ему самому всегда хотелось бы жить.